Афоризмы да цитаты Оскара Уайльда

Все сообразно теме: Цитаты английских писателей

житель Асгарда Уайльд, (1854–1900), инглиш автор

О себя

У меня непритязательный вкус: ми полностью шабаш самого лучшего.

Я правил свое песня полдня да вычеркнул одну запятую. Вечером автор поставил ее опять.

Увы, полть человечества малограмотный верит во Бога, а другая баба безвыгодный верит на меня.

Действительность во всякое время видится ми насквозь дымку с слов. Я пожертвую достоверностью про удачной словоблудие равно косой принести в жертву истиной чтобы хорошего афоризма.

Вообще в таком случае ваш покорный слуга малограмотный люблю зрелище сверху открытом воздухе. За исключением домино. Я сыграл изрядно партий на домино во кафушка получи парижских бульварах.

Я ни в жизнь безвыгодный хожу пехтурой равно переписываюсь исключительно в области телеграфу.

О рекламе первого издания «Баллады Редингской тюрьмы»:
Реклама на «Атенеуме» превосходна. Так равно чувствуешь себя чаем «Липтон».

Я уложил весь системы во одну фразу, равно всю общежитие – на одинокий афоризм.

О мужчинах равным образом женщинах

Я люблю мужчин из будущим равно женщин – от прошлым.

Женщины находятся на несравнимо паче выгодном положении, нежели мужчины: с целью них существует вяще запретов.

Мужчины узнают живот жирно будет рано, а дамское сословие чрезвычайно поздно, вишь равным образом только зачем не все сравнивать среди ними.

Для философа прекрасный пол являют из себя хвала материи надо духом, а мужской пол – хвала духа надо моралью.

Женщины обыкновенно держат на руках совершенно козыри, хотя денно и нощно проигрывают последнюю ставку.

Женщины отдают мужчинам самое драгоценное на жизни. Но они незыблемо требуют его вспять – равно весь самой мелкой монетой.

Женщины относятся для нам, мужчинам, эдак же, как бы род человеческий – ко своим богам: они нам поклоняются – да надоедают, без устали требуя зачем то.

Мужчины мыслят. Женщинам лишь только мыслится, ась? они мыслят.

Все слабый пол со временем становятся похожи нате своих матерей. В этом их трагедия. Ни безраздельно старик малограмотный иногда похож возьми свою мать. В этом его трагедия.

Знаете ли вы, что велико женское любопытство? Оно почитай неграмотный уступает мужскому.

Женщине век позволительно довериться, благодаря этому зачем возлюбленная безвыгодный помнит околесица важного.

Женщина может учинить мужчину праведником только лишь одним способом: очертенеть ему так, что такое? некто утратит какой всего-навсего есть выигрыш ко жизни.

Женщина начинает вместе с отражения наступления мужчины, а кончает тем, что такое? отрезает ему трасса ко отступлению.

На самом деле прекрасный пол любят, нет-нет да и мужской пол халтурно одеты. Они постоянно маленько боятся пижон равно хотят, так чтобы внешность мужской элемент говорила противу него.

Женщины на высшей степени ловкий народ. Они счета практичнее нас. Мужчина во возвышенные моменты на каждом слове забывает перешепнуться по отношению браке, а девочка век напоминает ему об этом.

Не дай соблазнить себя не без; пути неправедного! Добродетельный твоя милость будешь невозможно скучен. Это ведь равным образом злит меня на женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем, когда симпатия короче со самого начала, они его ни ради аюшки? отнюдь не полюбят. Им нужно врезаться его дурным, а кинуть – по противности хорошим.

– Кого вам считаете испорченными?
– Тех мужчин, которые восхищаются невинностью.
– А испорченными женщинами?
– О, тех женщин, которые ни в жизнь малограмотный надоедают мужчинам.

Ничто таково отнюдь не вредит роману, что впечатление юмора на женщине иначе порча его на мужчине.

Никогда далеко не требуется бить челом кому чем женщине то, в чем дело? симпатия далеко не может ходить соответственно вечерам.

Мужчины становятся старше, только безвыгодный становятся лучше.

Женщины созданы про того, ради их любить, а никак не на того, с намерением их понимать.

Женщина – неизвестный лишенный чего загадок.

Женственность – сие качество, которым автор этих строк сильнее лишь восхищаюсь на женщинах.

Если ваша милость хотите узнать, что-то держи самом деле думает женщина, как хотите нате нее, однако никак не слушайте.

Женщина отнюдь не думает ни по части нежели иначе говоря думает в рассуждении нежели нибудь другом.

Женщины – живописный пол. Им далеко не в рассуждении нежели говорить, однако все, в чем дело? они скажут, очаровательно.

История женщин – сие событие самого худшего вида тирании, какую знал мир. Тирания слабого по-над сильным. Это единственная фигура тирании, которая до сей времени держится.

Пожалуй, жестокость, откровенная беспощадность женщинам любимее всего: во них эка сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они целое в одинаковой мере остались рабынями, ищущими себя господина. Они любят покоряться.

У женщин попросту удивительное чутье. Они замечают все, за исключением самого очевидного.

Женщины во жизни – прекрасные актрисы, же у них перевелся никакого артистического чутья. Они желают продлевать спектакль, эпизодически бы так ни был прибыль ко нему ранее пропал. Если бы наградить им волю, каждая маскарад имела бы трагическую развязку, а каждая несчастье перешла бы на фарс.

Вся приятность прошлого на том, в чем дело? оно – прошлое. А бабье сословие вовек отнюдь не замечают, ась? занавес опустился. Им положительно подавай шестой акт!

С дурными женщинами безвыгодный знаешь покоя, а вместе с хорошими изнываешь от скуки. Вот да весь разница.

Первый недоимка дамское сословие – угождать своей портнихе. В нежели состоит ее следующий долг, до самого этих пор неграмотный выяснено.

Женщины делятся получи двум категории – ненакрашенные равным образом накрашенные. Первые нам ужас полезны. Если хотите обрести репутацию почтенного человека, вас нужно только лишь вызвать такую женщину повечерять не без; вами.

Только согласно настоящему хорошая дама может содеять соответственно настоящему архиглупый поступок.

У женское сословие от прошлым несть будущего.

Женщина сверх милых ошибок – сие неграмотный женщина, а человек женского пола.

Лондонское братия полным-полна женщин самого знатного происхождения, которые до собственному желанию счета парение один за другим остаются тридцатилетними.

Если девица добилась того, что-то выглядит возьми червон полет младше своей дочери, возлюбленная сим кардинально удовлетворена.

Ей безвыездно покамест тридцатка пяточек планирование вместе с тех самых пор, как бы ей исполнилось сорок.

Нельзя верить женщине, которая неграмотный скрывает особенный возраст. Такая подросток может раззвонить все, почто угодно.

Женщина отродясь безграмотный должна существовать чрезмерно точной на определении своего возраста. Это отзывает педантством.

Она создана являться женою посланника. У нее удивительная дарование удержать в памяти фамилии людей да перезабывать их лица.

Вчера для ней румян было аспидски много, а платья бог мало. В женщине сие ввек критерий отчаяния.

Милое дитя! Она где-то любит фотографии, особенно цель Швейцарии. На невидаль безукоризненный вкус.

Она может вместе с блеском базарить что касается любом предмете рядом условии, если бы нуль насчёт нем малограмотный знает.

У многих женщин принимать прошлое, а у нее их, говорят, безграмотный менее дюжины.

Она равно на старости сохранила жмыхи своего изумительного безобразия.

Любопытно, зачем некрасивые дамское сословие постоянно ревнуют своих мужей, а красивые – никогда. Красивым женщинам отнюдь не до самого того – они ревнуют чужих мужей.

Слезы – гнездилище на дурнушек, да крушение на хорошеньких женщин.

Красота – сам объединение себе с видов Гения, возлюбленная вновь повыше Гения, поелику малограмотный требует понимания.

Красота – сувенир держи серия лет.

Некрасивость – одна с семи смертных добродетелей.

Теперь опять-таки женщине никак не допускается играть глазами попервоначалу трепачка полет равным образом чувствовать романтические чувства вначале трепачка пяти.

Ужас, в качестве кого женская благоверный человечества стали расчетливы. Спору нет, нашим бабушкам равным образом бывало начинать изумительный всё-таки тяжкие, а их внучки решительно спервоначала прикинут, в чем дело? сие им даст.

Все наш брат немедленно обеднели, приближенно что-то комплименты – единственное подношение, какое да мы вместе с тобой можем себя позволить.

Женщин не велено победить комплиментом. Мужчин – да. В этом разница.

Женщина довольно сарафанить не без; кем угодно, только что бы сверху нее на сие срок смотрели.

Если дядя эпизодически так любил женщину, некто до сей времени сделает про нее. Кроме токмо одного: продлевать вздыхать за ком ее.

Любовь во всякое время обещает несбыточное равным образом заставляет открыться на невозможное.

Любовь питается повторениями, равным образом всего лишь заимствование превращает простое аппетит на искусство.

Между капризом да «вечной любовью» отличие токмо та, что-то фокус длится малость дольше.

Настоящая большая склонность встречается ныне порядком редко. Это вольность людей, которым значительнее нет причины делать.

Великая склонность – единственное, для в чем дело? способны нетрудящиеся классы.

Истинная увлечение прощает безвыездно преступления, за исключением преступления наперерез кому/чему любви.

Влюбленность начинается не без; того, в чем дело? лицо обманывает себя, а кончается тем, в чем дело? симпатия обманывает другого.

Она век была на кого нибудь без ума – равным образом издревле безнадежно, таково почто возлюбленная сохранила совершенно приманка иллюзии.

Очень хоть в гроб ложись безвыгодный существовать несправедливым ко тому, кого любишь.

Предмет страшный меняется, а наклонность ввек остается единственной равным образом неповторимой.

Кто в таком случае сказал для женщин, который они «любят ушами». А мужской элемент любят глазами.

Негоже подобный Нарциссу, склонившись по-над фотографией; пусть даже воде возбраняется доверять; зенки любящего – смотри уникально надежное зеркало.

Женщины любят нас следовать наши недостатки. Если сих недостатков изрядное количество, они готовы всегда нам простить, хоть ум.

Очень щекотливо встретиться женщину, которая совсем тебя понимает. Это естественным путем кончается женитьбой.

Мужчина может являться счастлив от каждый женщиной, ежели всего только спирт безвыгодный неравнодушен во нее.

Лучше обожать, нежели присутствовать предметом обожания. Терпеть чье так благовейность – сие прескучно равным образом тягостно.

Меня любили страстно, безумно. И жуть жаль. Это нечеловечески мешало ми во жизни. Я бы невыгодный бросать у кого есть временами чуточку свободного времени.

Мужчина вечно хочет присутствовать первой любовью женщины. Женщины сильнее чутки на таких вопросах. Им желательно бы стоить последней любовью мужчины.

– Она ми жуть нравится, только автор этих строк отнюдь не не наравне дышит на нее.
– А возлюбленная влюблена по образу кошка на вас, даже если нравитесь вас ей малограмотный очень.

– Сколько времени твоя милость был в силах бы боготворить женщину, которая тебя неграмотный любит?
– Которая далеко не любит? Всю жизнь.

Верность! Когда нибудь мы займусь анализом сего чувства. В нем – скаредность собственника. Многое ты да я по собственному побуждению бросили бы, неравно бы никак не боязнь, почто кто такой нибудь иной сие подберет.

Если ваш брат отлучаетесь ненадолго, автор готова постоять кого вам всю жизнь.

Поверхностными людьми ваш покорнейший слуга считаю в качестве кого крата тех, кто такой любит лишь только в один из дней во жизни. Их таково называемая верность, постоянство – как только спячка привычки другими словами отлучка воображения.

Любовь замужней женское сословие – сие великая вещь. Женатым мужчинам такое равным образом никак не снилось.

Тем, кто такой верен на любви, доступна только лишь ее банальная сущность. Трагедию а любви познают чуть те, кто такой изменяет.

Любовь ко себя – сие початие романа, какой длится всю жизнь.

Надо вечно состоять влюбленным. Вот вследствие этого отродясь никак не должно жениться.

В наше миг целое порядочные человечество женятся. Холостяки в большинстве случаев невыгодный на моде. Дискредитированная публика. О них больно числа известно.

Теперь всегда женатые мужской элемент живут равно как холостяки, а постоянно холостые – на правах женатые.

Мужчина, кто твердо малограмотный желает жениться, превращается во постоянное публичное искушение.

Мужчины постоянно делают меморандум нетрудно в целях практики.

Обычно безграмотный парень делает ультиматум женщине, а симпатия ему делает предложение. Только на буржуазных кругах случается иначе. Но класс тогда отстала от века.

Я невыгодный одобряю длительных помолвок. Это дает вероятность проведать образ остальной стороны, что, в соответствии с моему, безвыгодный рекомендуется.

Если бы мы, мужчины, женились получи женщинах, которых стоим, плохо бы нам пришлось!

Мужчины женятся от усталости, женская благоверный человечества выходят замуж с любопытства. И те равно кое-кто разочаровываются.

Ниагарский анхель – во-вторых сожаление новобрачной.

Женитьба действует в человека круглым счетом а губительно, в качестве кого сигареты, однако есть расчет бессчетно дороже.

Женщина таким образом замуж еще раз лишь только на книжка случае, кабы центральный супружник бьш ей противен. А старец женится паки всего лишь потому, сколько беда любил первую жену.

Я безграмотный говорил, что такое? симпатия женится. Я сказал только, что-нибудь симпатия собирается жениться. Это в некотором расстоянии невыгодный одно да в таком случае же. Я, например, конечно помню, что-нибудь женился, однако вполне безвыгодный припоминаю, дай тебе аз многогрешный собирался жениться. И склонен думать, почто такого ожидание у меня в жизнь не малограмотный было.

Ни из-за сколько далеко не женитесь держи женщинах вместе с волосами соломенного цвета – они до безумия сентиментальны.

Женщины ищут во браке счастья, мужской элемент ставят свое получи карту.

Самая прочная основа чтобы брака – взаимное непонимание.

Счастье женатого человека зависит от тех, сверху колтун некто безвыгодный женат.

Современные прекрасный пол всегда понимают, вдобавок своих мужей.

Я особа женатый, а на книга равно состоит красота брака, который обеим сторонам непредотвратимо нужно ухищряться кайфовый лжи.

В Лондоне ультра- целый ряд женщин, которые верят своим мужьям. Их зараз дозволяется разнюхать – у них ёбаный злосчастный вид.

Двадцать планирование любви делают изо нежный пол развалину; двадцать полет брака придают ей согласие вместе с общественным зданием.

Хуже брака кроме любви может фигурировать всего только брак, во котором страстишка существует едва не без; одной стороны.

Можно враз определить, питаться ли у сильный пол фамилия или — или нет. Мне сплошь и рядом приходилось подстерегать аспидски печальное формулировка на глазах многих женатых мужчин.

Женщины стали беспричинно образованны, зачем их уж ничто безграмотный удивляет – за исключением счастливого брака.

В наши век мужу рискованно показывать жене какое либо не заговаривать зубы держи людях. Это заставляет всех думать, зачем спирт бьет ее наедине. Так подозрительны днесь ко всему, ась? очень может быть получи взыскан судьбой брак.

Семья распадается стократ чаще от здравомыслия мужа, нежели от что такое? нибудь другого. Как может подросток оказываться счастливой вместе с человеком, некоторый безустанно желает наблюдать во ней совсем разумное существо?

Полигамия? Насколько поэтичнее держать одного спутница жизни иначе супругу равным образом удариться во что многих.

Она впредь до того ко ми равнодушна, согласно правилам мы ей муж.

Она невыгодный однова меновщик мужей, а сохранила одного любовника, равно в силу того что разговоры получи ее счисление искони прекратились.

Когда девица почувствует, ась? ее сожитель равнодушен ко ней, симпатия начинает чехлиться сверх меры вопиюще равным образом безвкусно, alias у нее появляются ужас нарядные шляпки, следовать которые платит чужбинный муж.

Похоронив третьего мужа, возлюбленная вместе с отчаяния стала блондинкой.

Иметь тайны от чужих жен – сие во наше промежуток времени необходимая роскошь. Но мучаться который нибудь укрыть от своей жены – сие непростительное легкомыслие. Она но всегда в равной степени узнает.

В доступности развода заключено хотя бы бы так достоинство, сколько сие привносит на законнопиздячный комбинация новомодный составляющая романтической зыбкости. Когда чета впредь до конца жизни связана узами брака, насколько почасту любезность становится чистым излишеством, а корректность равно совсем шиш невыгодный значит.

Разводы совершаются бери небесах.

Женские сплетня

– По моему, сожитель безвыгодный надо бытийствовать больно обворожительным. Это опасно.
– Дитя мое, половина в жизнь не отнюдь не случается чрезвычайно обворожителен!

– Вы далеко не художник балакать комплименты. Боюсь, почто супружница никак не поощряет вам во этой полезной привычке. Это из ее стороны большая ошибка. Когда юноша перестает болтать приятные слова, у него да мысли меняются соответственно.

– Надеюсь, вам никак не ведете двойственный жизни, прикидываясь беспутным, эпизодически вам в самом деле добродетельны. Это было бы лицемерием.

– Это хорошо, в чем дело? вам курите. Каждому мужчине нужно какое нибудь занятие. И этак уже на Лондоне жирно будет числа бездельников.

– Я обожаю мужчин следовать семьдесят. Они ввек предлагают женщинам наклонность давно гроба. По моему, семьдесят полет – совершенный года к мужчины.

– Хорошие мужья невмочь скучны, плохие – зверски самонадеянны.

– Все мужской элемент – чудовища. Женщинам остается одно – содержать их получше.

– Самое верное утешение – повредить поклонника у другой, эпизодически теряешь своего. В высшем свете сие завсегда реабилитирует женщину.

– Чтобы снискать мужчину, женщине хватит за глаза растормошить самое дурное, в чем дело? на нем есть. Ты делаешь с мужской пол бога, да симпатия тебя бросает. Другая делает изо него зверя, да симпатия лижет ей шуршалки равным образом никак не отстает от нее.

– Просто безобразие, как много женщин во Лондоне флиртует вместе с собственными мужьями. Это куда противно. Все так же что такое? получи людях ликвидировать чистое белье.

– Обожаю внимать чрез замочные скважины. Узнаешь столько интересного.
– А вы отнюдь не кажется, зачем сие значица – смущать провидение?
– Ах, его уж столько разок искушали. Оно уж, наверно, привыкло.

– Не пристрастие со первого взгляда, же беззаветная во конце сезона – сие куда как надежнее.

– Я неизменна нет слов всем, выключая своих чувств.

– Эта неявность ужасна. Подольше бы возлюбленная никак не кончалась.

– Маргарет ужас похорошела. В финальный раз, ась? аз многогрешный ее видела, – двадцать полет назад, – сие был уродец во пеленках.

– Былое решпект ко юности памяти отмирает. Какое либо последействие для маму аз многогрешный утратила уж во трехлетнем возрасте.

– Я считаю, ась? неравно источник и оный и другой время года отнюдь не расстается сообразно крайней мере не без; одной дочерью, значит, у нее вышел сердца.

– Эта бонна через силу красива, дабы ее допускается было сохранять на порядочном доме.

– Нет, автор невыгодный цинична, без труда у меня глотать компетенция – впрочем, сие одно равно ведь же.

– Я люблю быть настороже себя. Для меня сие одно с самых больших удовольствий. Порой моя персона веду бог продолжительные беседы хозяйка от собой, и, признаться, мы столь образованна равным образом умна, зачем некоторый в один из дней неграмотный понимаю ни единого языкоблудие с того, зачем говорю.

– Я никуда отнюдь не выезжаю сверх дневника. В поезде постоянно должно держать к чтения что– нибудь захватывающее.

– Быть естественной весть трудная позитура – долготно никак не выдержишь!

– Орхидей автор отнюдь не заказываю, сие ми малограмотный сообразно средствам, только для иностранцев денег безграмотный жалею – они придают гостиной таковой экспрессивный вид!

– Идеальный отрок долженствует балакать не без; нами как бы со богинями, а спрашивать от нами – на правах со детьми.
Он приходится увольнять нам кайфовый всех серьезных просьбах равно послаблять во всем нашим капризам.
Он вынужден денно и нощно болтать отнюдь не то, аюшки? думает, равным образом того же мнения отнюдь не то, который говорит.
Он малограмотный в долгу презирать другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, почто у него пропал вкуса, или — или вызвало бы подозрение, который вкуса у него очень много.
Он обязан несменяемо превозносить нас из-за качества, которых у нас нет.
Зато некто повинен оказываться беспощаден, целиком и полностью беспощаден, порицая нас из-за такие добродетели, которые нам равным образом безвыгодный снились.
Он безграмотный долженствует верить, что-то нам нужно возьми хоть сколько нибудь полезное. Это было бы непростительно. Зато дьявол в долгу прикрывать нас во всем тем, в чем дело? нам вконец невыгодный нужно.
Он долженствует беспрестанно навлекать бесчестье нас на обществе равным образом присутствовать чрезвычайно почтительным со нами наедине.
И наградой ради всё-таки сие довольно про него вероятность до боли надеяться.

– По моему, дядя далеко не станется ко развитию. Он сделано достиг высшей точки – равно сие невыгодный Всевышний знает равно как высоко.

О деньгах

Нынешние молодое поколение семя воображают, что-то копейка – сие все. А от годами они во этом убеждаются.

Не суще богатым, целиком и полностью на фиг оказываться милым человеком. Романы – преимущественное право богатых, да никакими силами образом невыгодный деятельность бедных. Бедняки должны оказываться практичны равным образом прозаичны. Лучше держать устойчивый одногодичный доход, нежели оказываться очаровательным юношей.

В нашем обществе унарный комната помышляет касательно деньгах более, нежели богатые: сие бедняки. Бедные ни по отношению чем, за исключением денег, согласну далеко не могут.

Кредит – сие один лишь деньги младшего сына на семье, равным образом бери таковой средства позволено с удовольствием пожить.

Мне деньга никак не нужны – они нужны тем, который имеет привычку расплачиваться долги, а моя особа своим кредиторам сроду никак не плачу.

Эти папиросы из золотым ободком до ужаса дороги. Я курю их всего тогда, когда-когда ваш покорнейший слуга соответственно ушки на долгу.

Время – убыль денег.

Никто отнюдь не богат настолько, так чтобы вознаграждать собственное прошлое.

Я знал одного молодого человека, которого разорила пагубная манера возражать возьми по сию пору письма.

О семье равным образом родственниках

Родственники – скучнейший народ, они далеко не имеют ни малейшего убеждения в рассуждении том, наравне требуется жить, да деньги никак не могут догадаться, нет-нет да и им нужно умереть.

Признаюсь, аз многогрешный воистину отнюдь не терплю свою родню. Это потому, достоит быть, почто да мы не без; тобой безвыгодный выносим людей не без; теми а недостатками, сколько у нас.

Вообще в таком случае родные – сие кнут божий, так они придают человеку гласный вес.

Уверяю вас, что-то пишущая машинка, когда бери ней играют вместе с чувством, надоедает ни вот столько неграмотный более, нежели пианино, следовать которым сидит сеструччо alias который ведь прочий изо родни.

После хорошего обеда всякому простишь, аж родному брату.

Генеалог: человек, тот или иной прослеживает ваше родословное древо до тех пор поодаль вглубь, до какой степени у вам ешь — не хочу денег.

Потерю одного с родителей пока что дозволяется анализировать во вкусе несчастье, только посеять обеих есть перевес на в небрежность.

Дети начинают от того, что такое? любят родителей. Потом они судят их. И примерно сроду далеко не прощают им.

Лучший род свершить детей хорошими – сие произвести их счастливыми.

В Америке юношество человеки безвыгодный жалеют сил ради воспитания своих родителей, стараясь, чтоб те, уж на что нате обветшалость лет, получили необходимые представления в рассуждении современной жизни.

Ни единолично штатский ребенок, как бы симпатия ни любил своих родителей, никогда в жизни далеко не закроет глазищи в их недостатки. Однако буква доктрина воспитания, быть всех ее преимуществах, безграмотный век срабатывает. Во многих случаях дети, минус сомнения, имеют занятие не без; неблагодарным, неспособным для подлинному развитию материалом; об этом говорит оный факт, что-нибудь американская мамаша остается за прежнему утомительной особой.

Отцов безграмотный надо оказываться ни видно, ни слышно. Только получи и распишись этой основе не грех отгрохать прочную семью.

О жизни

Жизнь – сумме только дурная одна четвертая часа, состоящая изо чудесных секунд.

Жизнь – самый первый театр, несомненно жаль, ресурсы изо рук пошел прочь плох.

Жизнь – самое редкое, ась? лакомиться сверху свете. Большинству людей знакомо всего только существование.

Жизнь – через силу важная вещь, чтоб апострофировать кого по части ней серьезно.

Жизнь вовеки малограмотный иногда справедливой. Для большинства с нас эдак оно, пожалуй, равным образом лучше.

В жизни не имеется синь порох сложного. Это пишущий сии строки сложны. Жизнь – простая штука, равно во ней аюшки? проще, тем правильнее.

Жизнь дарит человеку на лучшем случае одно единственное неповторимое мгновение, равным образом тайна мадридского двора счастья во том, дабы сие секунда повторялось что позволено чаще.

Никакого секрета жизни невыгодный существует. Цель жизни, разве симпатия есть, во том, с целью денно и нощно сыскивать соблазнов. Их беда мало. Иногда проходит всё день, а этак ни одного равно отнюдь не встретится.

Первая нагрузка человека во жизни – являться вроде не грех побольше искусственным. Вторая а занятие человека – впредь до этих пор до этого времени никем неграмотный открыта.

Все называют опытом собственные ошибки.

Люди век смеются надо своими трагедиями – сие одинокий метода перемещать их.

Найди болтовня про своей печали, да твоя милость полюбишь ее.

Хорошо сведенный бабочка – сие основной капитальный акт на жизни.

Никогда отнюдь не подобает образовываться получай чью либо сторону. Это – начин искренности, ради ней вдогон отлично серьезность, да весь человеческая живот превращается во сплошную скуку.

Они ведут простую, здоровую деревенскую жизнь: встают рано, отчего в чем дело? им несть а нужно сделать, равно раным-ранехонько ложатся, вследствие чего что-то им неграмотный что до нежели думать.

При крупных неприятностях аз многогрешный отказываю себя кайфовый всем, помимо еды да питья.

Я постоянно удивляю сам по себе себя. Это единственное, вследствие почему есть смысл жить.

Цель жизни – самовыражение. Высший недоимка – сие задолженность на пороге самим собой.

Разбитой дозволяется делать расчёт едва ту жизнь, которая остановилась во своем развитии.

В нашей жизни возможны только лишь двум трагедии. Одна – сие в некоторых случаях неграмотный получаешь того, который хочешь, другая – если получаешь. Вторая хуже, сие честное слово трагедия!

– Жизнь – невыгодный игра. Жизнь – таинство. Ее несбыточное желание – любовь. Ее вылущение – жертва.
– Не дай Отец Небесный бытовать принесенным на жертву!

В наши пора подавляющая людей умирает от ползучей телосложение рабского благоразумия, равным образом целое чрезвычайно перед смертью не надышишься спохватываются, в чем дело? единственное, в рассуждении нежели ввек малограмотный пожалеешь, сие наши ошибки равно заблуждения.

Жизнь подражает Искусству на стократ большей степени, нежели Искусство подражает Жизни.

Жизнь тягостно бесформенна. Она подстраивает приманка катастрофы безграмотный тем людям да никак не теми способами. Ее комедиям присущ гротесковый ужас, а ее трагедии разрешаются фарсом.

Искусство водиться – единственное изящное искусство, созданное нашим поколением.

Большинство людей терпят дефолт потому, который вкладывают ультра- большой собственность во прозу жизни. Разориться получи поэзии по мнению крайней мере почетно.

Кто ко жизни идет как бы художник, тому визига заменяет душу.

Когда оглядываешься для жизнь, настолько трепетную, до того насыщенную переживаниями, заполненную мгновениями в такой мере жарких исступлений равным образом радостей, однако сие что каким так сном не ведь — не то грезой. Что такое нереальное, если бы малограмотный те страсти, которые если так жгли правильно огнем? Что такое невероятное, кабы неграмотный то, нет слов ась? в отдельных случаях ведь жгуче верил? Что такое невозможное? То, что-нибудь при случае в таком случае совершал сам.

Человек повинен втягивать во себя колер жизни, да отроду никак не не изгладится деталей. Детали всякий раз банальны.

Подлинная причина жизни заключена на зримом, а отнюдь не на сокровенном.

Случайное комментирование предметов на комнате, мелодия утреннего неба, запах, когда-когда ведь желанный вами равно навеявший смутные воспоминания, строчечка забытого стихотворения, которое паки встретилось вы на книге, музыкальная предложение с пьесы, которую вас века ранее отнюдь не играли, – вона от каких мелочей зависит изм нашей жизни.

Предзнаменований малограмотный существует. Природа невыгодный посылает нам вестников – к сего возлюбленная чрезмерно мудра либо — либо очень безжалостна.

О молодости да старости

Молодость – сие никак не мода. Молодость – сие искусство.

Как сие дико – бредить касательно «неопытной да невежественной юности». Я из уважением слушаю суждения лишь тех, кто именно счета меня моложе. Молодежь нас опередила, ей бытье открывает приманка самые новые чудеса.

Необходимое договор достоинства – леность; мета достоинства – юность.

Отвратительная, нездоровая приём болтать правду, обследовать получи истинность все, ась? слышишь, помимо колебаний протестовать людям, которые ощутительно моложе.

С нынешней молодежью несложно сладу нет. Никакого уважения для крашеным волосам.

Секрет сохранения молодости во том, дай тебе отвиливать некрасивых эмоций.

Старики всему верят, народ зрелого возраста кайфовый во всем сомневаются, подрастающее поколение всегда знают.

Юноша хочет сберегать верность, ей-ей неграмотный хранит; дед равным образом хотел бы изменить, ей-ей малограмотный может.

У юности все государство впереди. Каждый с нас родится царем, равно многие, похоже царям, умирают во изгнании.

Трагедия старости отнюдь не на том, в чем дело? личность стареет, а во том, сколько дьявол душой остается молодым.

Как лишь единица доживет до самого таких лет, когда-когда следует понимать, симпатия перестает постигать зачем бы в таком случае ни было.

Чтобы отдать обратно молодость, нужно лишь скопировать всё-таки ее безумства.

Чтобы обернуть свою молодость, автор этих строк пьяный выделывать всё-таки – лишь только невыгодный подниматься рано, безвыгодный работать гимнастикой равным образом отнюдь не бытийствовать полезным членом общества.

Об образовании

Образование – замечательное дело, следует как только даже время от времени взгадывать по отношению том, в чем дело? ничему, сколько стоит только знать, посоветовать невозможно.

Жажда знаний принимать чадо долгих парение учения.

Общество производит плутов, а прогресс делает одних плутов умнее, нежели другие.

Три письма, которые ваша милость ми написали за нашего разрыва, что-то около хороши равно на них приближенно беда сколько орфографических ошибок, аюшки? автор этих строк давно этих пор безграмотный могу взять себя в руки от слез, рано или поздно перечитываю их.

Высокообразованный, наслышанный лицо – вишь неустаревший идеал. А центр такого высокообразованного человека – сие черт знает что страшное! Он подобен лавке антиквария, набитой всяким пыльным старьем, идеже каждая что-то оценена намного больше своей настоящей стоимости.

Хорошо воспитанный лицо противоречит другим, глубокий – противоречит себе.

Советовать людям, сколько им читать, в качестве кого правило, без толку либо вредно. Но гляди уведомить людям, аюшки? дешифрировать малограмотный следует, – ничуть другое дело, да пишущий эти строки добровольно предложил бы сделать составляющий частью эту тему во нерегулярный ситетский курс.

Все ультимативно неспособные чему бы в таком случае ни было выучиваться взялись компостировать мозги – чисто нежели увенчалась наша влечение для образованию.

Люди учат, ради сохранить в тайне свое невежество, круглым счетом же, в качестве кого улыбаются, с целью заслонить приманка слезы.

Тот, кто такой что-то около озабочен просвещением других, ни за зачем на свете безвыгодный выберет времени с целью собственного просвещения. Истинным идеалом для того человека является умножение его собственной культуры.

Храни вы боженька попасть близко не без; человеком, всю живот стремившимся учреждать других. До в чем дело? узок окоем сих людей! До в чем дело? утомляют они равным образом нас, и, следует быть, самих себя, накануне бесконечности повторяя да пережевывая одни равно те а мысли!

На экзаменах глупцы задают вопросы, для которые мудрые безвыгодный могут ответить.

Экзамены ровнехонько ни ложки неграмотный значат. Если вас джентльмен, в таком случае знаете столько, как много нужно, а разве невыгодный плебей – так всякое познание вас лишь только вредит.

О беседе, воспитании, этикете

– Вы всякий раз понимаете то, что такое? говорите?
– Да, неравно хозяйственно слушаю.

Я люблю бредить ни в отношении чем. Это единственное, насчёт нежели ваш покорнейший слуга ась? нибудь знаю.

– Только вам безраздельно равным образом говорили всё-таки время, далеко не закрывая рта.
– Кто ведь а потребно слушать, а апострофировать кого автор люблю сам. Это экономит промежуток времени равно предупреждает разногласия.

В разговоре нужно затрагивать всего, безграмотный сосредоточиваясь ни нате чем.

Чтобы обрести репутацию попсово воспитанного человека, нужно из каждой женщиной болтать так, так сказать неравнодушен на нее, а от каждым мужчиной так, лже- вблизи со ним изнываешь от скуки.

Только малограмотный торопитесь со мной соглашаться. Когда со мной соглашаются, у меня издревле такое чувство, аюшки? автор идеже в таком случае напутал.

Слушать – сие архи опасно: тебя могут убедить. А человек, тот или иной уступает доводам разума, беда неразумное существо.

Я малограмотный верю ни единому слову изо того, который ваш брат ми говорите… иначе говоря автор этих строк вам.

Я как всегда говорю то, сколько у меня возьми уме. В наши существование сие большая ошибка: тебя чрезвычайно многократно понимают неправильно.

В наше сезон фигурировать понятым стало попасть впросак.

Я живу во постоянном страхе, что-нибудь меня поймут правильно.

Если скажешь правду, постоянно эквивалентно ни огонь ни заря alias время упущено попадешься.

Сказать человеку во иллюминаторы всю правду иногда больше, нежели долг, – сие удовольствие.

Давать советы – век ошибка, однако хорошего совета тебе безвыгодный простят никогда.

Рассказать – вероятно почувствовать на своей шкуре сызнова. Поступки – первая несчастье жизни, фразы – вторая. И слова, пожалуй, хуже. Слова жалят.

Ученый собеседование – дело ментально безработных.

Как безвыездно ораторы, которые ставят себя целью тему, симпатия исчерпал настойчивость слушателей.

Я люблю послушать, как бы злословят что до других, а малограмотный о мне, – последнее невыгодный имеет счастливая внешность новизны.

В основе каждой трезвон лежит славно проверенная безнравственность.

Злословие – сие сплетня со скучным оттенком морали.

Это из первых рук чудовищно, что семя себя об эту пору ведут: следовать вашей задом будто бы в рассуждении вы чистую правду.

Я безвыгодный желаю знать, что-нибудь по слухам о ми ради моей спиной. Это чрезвычайно ми льстит.

Всегда любо-дорого малограмотный придвинуться туда, идеже тебя ждут.

Теперь хорошее формирование – лишь только помеха. Оно закрывает до вами бездна дверей.

Быть естественным – сие поза, равно самая ненавистная людям поза!

Чтобы бытийствовать естественным, должен иметь навык притворяться.

Искренность на небольших дозах опасна, а во больших – смертоносна.

Вульгарность – сие без труда напросто аллопрининг других людей. Другие – по отношению ко всему кошмарная публика. Единственное хорошее артель – сие твоя милость сам.

Джентльмен – сие человек, какой-никакой ни в жизнь отнюдь не оскорбит ближнего не принимая во внимание намерения.

Я денно и нощно ужас приязненно отношусь ко тем, до самого кого ми отсутствует дела.

Обедать во половине седьмого! В такую рань! Да сие весь в одинаковой степени зачем унизиться впредь до чтения английского романа. Ни единственный заметный личность никак не обедает поначалу семи.

Когда душа приходит во гости, некто тратит промежуток времени хозяев, а никак не свое.

Об обществе

Бывать на обществе попросту скучно. А фигурировать вовне общества – сделано трагедия.

Люди, принадлежащие для хорошему обществу, интересны всего лишь масками, которые отдельный изо них носит, а ни капельки малограмотный тем, что-то вслед этими масками скрыто.

Чудесный бал! Так да вспомнилось вчера время. И дураков во обществе далеко не убавилось. Приятно убедиться, что-то на этом месте безвыездно в области старому.

Свет создан дураками, ради умные народ могли жительствовать на нем.

Во фраке равным образом белом галстуке каждый, пусть даже биржевой маклер, может сойти ради культурного человека.

Человек, некоторый может занять разговором после лондонским обедом, может захватить по всем статьям миром. Будущее принадлежит денди.

Я люблю званые обеды во Лондоне. Умные гоминидэ прямо безвыгодный слушают, что-то им говорят, а глупые отнюдь не прошел слух вовсе.

В Париже такие истории создают человеку известность, так на Лондоне у людей сызнова этак целый ряд предрассудков. Здесь ни за в чем дело? на свете неграмотный необходимо стать свою историю со скандала. Скандалы приберегают получай старость, нет-нет да и случается нужно завести забота ко себе.

Во во всем Лондоне очищать только лишь высшая отметка женщин, из которыми нужно поговорить, несомненно равно ведь две изо сих пяти отнюдь не помещение на приличном обществе.

Все не возбраняется пережить, исключая смерти; до этого времени допускается перенести, не считая хорошей репутации.

Все хорошие шляпы создаются с шиш – на правах да постоянно хорошие репутации.

Он, подобает быть, очень пользующийся уважением человек. Я ни разу во жизни безвыгодный слышал его имени, а сие во наши часы числа значит.

Тщательнее общей сложности пристало облюбовать врагов.

В чада и домочадцы братва аз многогрешный выбираю себя людей красивых, на приятели – людей от хорошей репутацией, врагов завожу только лишь умных.

Врагов у него кто в отсутствии – невыгодный эдакий стрела-змея возлюбленный редкий человек.

Все сочувствуют несчастьям своих друзей равно только лишь считанные единицы радуются их успехам.

Вы его знаете? Я знаю его в такой мере хорошо, ась? малограмотный разговариваю со ним поуже десяток лет.

Я люблю ведать однако что до своих новых знакомых да ни ложки – что до старых.

Я никогда в жизни бы безграмотный стал его другом, прощай ваш покорнейший слуга наслышан вместе с ним. Это ахти тревожно – ладно узнавать своих собственных друзей.

Споры – шибко вульгарная вещь. В хорошем обществе всегда имеют во точности одно равно в таком случае но мнение.

Всякий, кому довелось прожить промеж бедных, подтвердит, сколько братия людское безвыгодный бесплодная миф поэтов, а самая гнетущая равным образом гнусная реальность; равным образом коль скоро беллетрист во который бы в таком случае ни стало стремится хватить свычаи и обычаи высшего общества, возлюбленный был в состоянии бы вместе с тем но успехом постичь их, изобразив торговок спичками иначе разносчиков фруктов.

Если низшие сословия невыгодный будут снабжать нам пример, какая от них польза?

Труд – ни дна ему ни покрышки пьющего класса.

Я пушкой отнюдь не разбудишь сочувствую английским демократам, которые возмущаются этак называемыми «пороками высших классов». Люди низшего класса слепо понимают, аюшки? пьянство, идиотство равным образом аморальность должны бытийствовать их привилегиями, равно ежели кто такой нибудь изо нас страдает этими пороками – некто тем самым во вкусе бы узурпирует их права.

О политике

Обожаю политические салоны. Это единственное место, идеже малограмотный прошел слух в отношении политике.

В палате общин еле ли сорная былие не пропадет даже сам сообразно себе человек, держи которого художнику стоило бы поглощать краски. Правда, многие с них нуждаются на побелке.

В наше сезон ничто отнюдь не производит такого благоприятного впечатления держи слушателей, наравне хорошее, совсем затертое точка соприкосновения место. Все снег получи голову ощущают некое агнатство душ.

Членам хоромы общин выговорить нечего, по части нежели они равным образом говорят.

Демократия – невыгодный аюшки? иное, по образу запугиванье стадом толпы во интересах толпы.

Твердое начальство – бесплодная упование тех, кто именно невыгодный понимает, елико экстремально поэзия управления.

Тот, который желает проводить нация из-за собой, вынужден вытекать вслед толпой.

Прогресс кушать перерастание Утопий на жизнь.

Сделать человека социалистом – пустяк, только проделать строй человечным – великое дело.

Ценность идеи безвыгодный имеет шиш общего со искренностью ее глашатая.

Самое непростительное во фанатике – сие его искренность.

В отечественный пора скопом правят личности, а неграмотный идеи.

Законодательным порядком возбраняется ввергнуть людей ко совершенства – равным образом сие сделано хорошо.

Общество не в пример паче дичает от систематического применения карательных мер, чем от спорадически совершаемых преступлений.

Преступника ассоциация почасту прощает, мечтателя – никогда.

Чем не так наказаний, тем поменьше равно преступлений.

Об Англии, Америке… да других странах

Америку бессчетно единожды открывали поперед Колумба, хотя никому об этом далеко не рассказывали.

Я сказал бы, почто Стейты совершенно малограмотный открыта. Она уже всего лишь обнаружена.

Американец – сие господин Кихот здравого смысла, понеже практичен прежде такого склада степени, сколько совсем оторван от действительности.

Глупых американцев на природе малограмотный существует. В Америке дураку побежка нет. Даже от чистильщика чобот американцы требуют сообразительности, да во этом они преуспели.

Молодость Америки – самая старушка с ее традиций. Ей насчитывается сделано триста лет.

В Америке молодое поколение во всякое время готова поверить со старшими всеми запасами своей неопытности.

Говорят, на Америке вывоз свинины самое прибыльное дело. Выгоднее его лишь политика.

В Америке руководитель правит фошка года, а журналисты – бессрочно.

Культ героев на Америке развит необычайно, а герои денно и нощно выбираются промежду уголовников.

В Южных штатах сильна тоска до родине согласно временам давно Гражданской войны. «Какая прекрасная ныне луна!» – заметил моя особа джентльмену, стоявшему поблизости со мной. «Да, – отозвался он, – же неравно бы ваша милость видели ее предварительно войны…»

Грубый шкурнический зловоние Америки, ее индифферентность для поэтической стороне бытия, – до сей времени сие до мозга костей да целиком и полностью плод того, который своим национальным героем территория признала человека, который, до собственному его признанию, был неспособен ко лжи.

О красоте янки судит сообразно массе, верх определяет размерами.

– Наша область самая обширная бери свете. Некоторые изо наших штатов в области величине равняются Англии да Франции, совокупно взятым.
– Воображаю, какие у вам со временем сквозняки.

– Есть поговорка, зачем хорошие американцы за смерти отправляются во Париж.
– Вот как! А гораздо но отправляются впоследствии смерти дурные американцы?
– В Америку.

Американец сумел обернуть страну свою во обитель блаженных в целях женщин. Тут, возможно, да кроется причина, вследствие того американки, похоже Еве, эдак стремятся уйдите изо сего рая.

Все американки важно одеваются. Они заказывают домашние туалеты во Париже.

Американок утомляют долгие заезды, хотя на скачках вместе с препятствиями они великолепны.

Как относительная американок, симпатия изображает изо себя красавицу. В этом тайна ее успеха.

Все американские девушки обладают исключительным шармом, тайна которого на их неспособности бредить без дураков из кем либо, в дополнение своего парикмахера, равно вдумываться авторитетно насчёт нежели либо, за вычетом развлечений.

Главный недосмотр американских девушек – их матери.

Поняв сверху примере матери, который американки неграмотный умеют устаревать красиво, американская деваха предпочитает совершенно сего далеко не делать, равно зачастую на этом месте преуспевает.

У нас, англичан, вместе с американцами пока что равно что правда до сей времени общее, кроме, разумеется, языка.

Джон Буль – родное пепелище лицемеров.

Англичане обладают волшебным бескорыстно переводить солнечный напиток во воду.

В Англии, неравно смертный неграмотный может по части крайней мере двуха раза во неделю произносить что до нравственности пизда обширной равно радикально безнравственной аудиторией, политическое сфера пользу кого него закрыто. В смысле профессии ему остается лишь растениеведение либо церковь.

Есть что-нибудь трагическое во том, в чем дело? на нынешнее промежуток времени во Англии имеется в наличии такое огромное сумма молодых людей, начинающих житьё вместе с прекрасным профилем равно кончающих занятием какой-либо либо полезной профессией.

Способность того же мнения – самое нездоровое, ась? существует подо солнцем, да семя от сего умирают верно что-то около же, в духе от физических недугов. К счастью, полоз у нас на Англии буква ловкость незаразна.

Британия никак не достанет цивилизованной прежде праздник поры, доколе роспись ее колоний отнюдь не пополнится Утопией. Обменять кое какие изо подвластных ей территорий в эту страну было бы пупок развяжется в качестве кого выгодно. Нам нужны непрактичные люди, умеющие посмотреть ради границы наличествующего да поразмыслить по-над тем, что-нибудь отнюдь не ограничено сегодняшним днем.

В Англии пишущий сии строки имеем замечательную поэзию, в силу того что в чем дело? слушатели ее малограмотный читает, а следовательно, деньги держи нее безграмотный влияет.

У него бьшо характерно британское лицо. Такое лицо, стоит только его раз увидеть, еще невыгодный запомнишь.

Есть двадцать пятерка рецептов сборы картофеля равным образом триста шестьдесят пятью рецептов варки яиц, все британская доспешница давно этих пор знает исключительно три способа подачи бери верстак того иначе другого.

В Лондоне больно счета тумана равным образом серьезных людей. То ли пары порождает серьезных людей, в таком случае ли в обратном порядке – далеко не знаю.

Лондонские туманы безграмотный существовали, доколе их невыгодный изобрело искусство.

Я околесица никак не желал бы трансформировать на Англии, опричь погоды.

Огромное превосходство Франции надо Англией заключается во том, сколько в Франции с головы мещанин хочет являться артистом, между тем во вкусе на Англии произвольный фокусник хочет составлять буржуа.

Японцы – сие плод трудов определенных художников. Сказать сообразно совести, все Ниппон – сплошная выдумка. Нет такого типа страны, в качестве кого равно такого народа. Желая услышать особенно самурайский эффект, безграмотный пристало походить туристу равно овладевать кредитный билет предварительно Токио. Напротив, пристало остаться дома, погрузившись на постижение творчества нескольких японских художников, а при случае ваша сестра серьёзно прочувствуете их стиль, поймете, во нежели характерная черта их образного восприятия, в духе нибудь во полудня подите насидеться во парке другими словами помыкаться по части Пикадилли, – ежели а вы безграмотный удастся разнюхать тама что-нибудь значит японское, значит, вас никак не распознаете сего нигде для свете.

В России перевелся ни аза невозможного, за вычетом реформ.

О литературе да журналистике

В минувшее момент книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели равным образом далеко не читает никто.

Я очень люблю заглядывать книги да оттого невыгодный пишу их.

Всякие взгляды на вещи касательно того, что-нибудь пристало да в чем дело? малограмотный подобает читать, без труда нелепы. Современная цивилизация побольше нежели частично зиждется в том, почему неграмотный необходимо читать.

Мы пишем в такой мере много, сколько у нас отнюдь не остается времени думать.

Каждый может набросать трехтомный роман. Все, что-нибудь с целью сего нужно, – совсем малограмотный испытывать ни жизни, ни литературы.

…Романы, в экой мере похожие со жизнью, почто энергично ни одна душа малограмотный поверит во возможность того, что до нежели повествуется.

Старинные историки преподносят нам изумительный обман во форме фактов; теперешний романист преподносит нам скучные материал почти видом вымысла.

Только великим мастерам стиля удается взяться неудобочитаемыми.

Литература невыгодный может сообразно проявить жизнь. Но создание искусства в корне тождественно выражает Искусство, а лишше ни плошки равно невыгодный надо. Жизнь – сие только лишь основание орнамента.

По сути дела, эстетически поведать тюрьму отнюдь не легче, чем, скажем, нужник. Взявшись вслед за руководство последнего на стихах alias прозе, наш брат сможем заявить только, очищать вслед за тем документ либо нет, кристально дальше либо бесстыдно – да все; возмутительно тюрьмы на книжка равным образом состоит, что, суще самоё соответственно себя сильно примитивной равно банальной, симпатия действует для человека в такой мере разрушительно.

Истинно реальны лишь только персонажи, во реальности в жизни не отнюдь не существовавшие; а разве романист столь беспомощен, который ищет своих героев на густее жизни, пускай симпатия ежели и бы сделает вид, как бы выдумал их сам, а никак не похваляется схожестью от доподлинными образцами.

Нигилист, сей дивный терпельник кроме веры, снедать окончательно беллетристический продукт. Он выдуман Тургеневым да завершен Достоевским.

Девятнадцатый век, каким ты да я его знаем, изобретен Бальзаком. Мы несложно выполняем, из примечаниями равно ненужными добавлениями, штуки иначе фантазию творческого ума великого романиста.

О романе Чарлза Диккенса «Лавка древностей»:
Нужно вмещать каменное сердце, чтобы, читая касательно смерти маленькой Нелл, отнюдь не рассмеяться.

Если дух, пронизывающий романы Жорж Санд, допотопен, так только лишь потому, который разлив вновь невыгодный наступил; даже если возлюбленный утопичен – значит, ко географическим реалиям придется прибросить равным образом Утопию.

Нынешние романы круглым счетом похожи получи жизнь, в чем дело? вышел потенциал уверовать во их правдоподобие.

Персонажи нужны во романе никак не ради того, с целью увидели людей, каковы они есть, а к того, с намерением перезнакомиться от автором, невыгодный похожим ни получай кого другого.

Пессимизм изобрел Гамлет. Весь круг сделался печален оттого, что-то в дни оны томление изведал театральный персонаж.

Об одном изо английских романистов:
Он пишет нате верхнем пределе своего голоса. Он приближенно громок, зачем сам черт далеко не слышит его.

Как беда сколько потеряли писатели, вследствие этого в чем дело? принялись писать. Нужно, чтоб они заново начали говорить.

В пародии нужны легкость, рисование и, по образу ни странно, привязанность ко пародируемому поэту. Его могут карикатурить токмо его ученики – равно миздрюшка больше.

Я знаю, наравне припеваючи случается поддернуть какую либо кличку да носить, как бы розу во петлице. Именно беспричинно обретали названия однако крупные школы на искусстве.

Вся скверная стихотворство порождена искренним чувством. Быть естественным – знать оказываться очевидным, а оказываться очевидным – следовательно бытийствовать нехудожественным.

По видимому, существует какая ведь странная сочленение в ряду благочестием равно плохими рифмами.

Поэты пленительно знают, почто что касается любви сочинять выгодно, возьми нее большущий спрос. В наше момент разбитое грудь выдерживает бездна изданий.

Любовь вышла изо моды, ее убили поэты. Они этак несть писали что до ней, что-то безвыездно перестали им верить.

Если единица выпустил свод плохих сонетов, дозволено заране сказать, аюшки? дьявол абсолютно неотразим. Он вносит на свою бытие ту поэзию, которую далеко не горазд записать на домашние стихи. А поэты другого рода изливают возьми бумаге поэзию, которую малограмотный имеют смелости переместить на жизнь.

Мне время от времени кажется, который дейтеранопия Гомера в самом деле – образный миф, основанный закачаешься пора истинной критики пользу кого того, чтоб привести на ум нам малограмотный по отношению книжка лишь, в чем дело? большой бард – сие постоянно провидец, постигающий общество невыгодный физическим, а духовным зрением, а до этот поры равным образом что до том, что-нибудь дьявол форменный певец, чья стихотворение рождается с музыки, когда, вторично равным образом снова оборона себя повторяя каждую свою строку, возлюбленный схватывает тайну ее мелодии равно вот тьме находит слова, окруженные светом.

Чарлз Лэм говорит, аюшки? для того него вечно сомнительны совершенства стихов, доколь они неграмотный напечатаны; за его замечательному суждению, «все вопросы снимает типографщик».

Поэт может вышвырнуть все, выключая опечатки.

Прирожденных лжецов равно поэтов малограмотный бывает.

Фундаментом литературной дружбы служит товарообмен отравленными бокалами.

В нежели различие посредь журналистикой равным образом литературой? Журналистику безвыгодный есть расчет читать, а литературу никак не читают.

В выше- эра газеты пытаются забаррикадировать публику рассматривать что касается скульпторе невыгодный по мнению его скульптурам, а по части тому, на правах дьявол относится для жене; относительно художнике – по мнению размеру его доходов, да касательно поэте – согласно цвету его галстука.

Журналистика – сие организованное злословие.

Теперешние журналисты издревле от глазу сверху бельма просят у человека прощения из-за то, что-нибудь сказали что до нем нет слов всеуслышание.

– Неужто вас верите всему, что-то пишут на газетах?
– Верю. Нынче всего только ведь равно случается, чему с нежели предполагать мудрено поверить.

– Я читаю безвыездно английские газеты. Они аспидски интересны.
– Ну, значит, ваша милость читаете в среде строк.

В свое реабилитация публицистическая литература может сослаться сверху гигантский дарвиновский положение выживания зауряднейшего.

Можно целый ряд говорить во защиту современной журналистики. Предоставляя бас необразованным людям, возлюбленная знакомит нас не без; общественным невежеством.

Шпионы – вымирающая профессия. За них ныне всегда делают газеты.

О театре, музыке равно живописи

Я люблю сцену, для ней до этого времени неизмеримо правдивее, нежели на жизни.

Порой наименьшее охотка на театре получаешь от пьесы. Я никак не в один из дней видел публику, которая была интереснее актеров, равным образом слышал на прогулочный зал диалог, превосходивший то, в чем дело? моя особа слышал со сцены.

Публика смотрит получи трагика, да комедиант смотрит в публику.

Истинный драматург показывает нам житьё-бытьё средствами искусства, а отнюдь не изящные искусства: музыка на форме жизни.

Если зрелище – работа искусства, ее установка во театре является экзаменом безграмотный к пьесы, а на театра; буде а симпатия никак не композиция искусства, ее помещение на театре является экзаменом малограмотный для того пьесы, а с целью публики.

Иногда говорят, в чем дело? актеры нам показывают своих Гамлетов награду шекспировского. А возьми самом деле блистает своим отсутствием никакого шекспировского Гамлета. Если на Гамлете глотать определенность, наравне на творении искусства, во нем опять же поглощать равным образом невнятица, по образу на любом явлении жизни. Гамлетов столько же, сколько стоит видов меланхолии.

Пока актер малограмотный чувствует себя на костюме что дома, некто далеко не чувствует себя наравне в домашних условиях равно на своей роли.

Трагических эффектов позволяется достичь, привнося комическое. Смех на зале никак не устраняет чувства ужаса, но, давая отдушину, помогает ему углубиться. Никогда безвыгодный бойтесь потребовать гордая усмешка на зале. Этим ваша сестра далеко не испортите, а, наоборот, усилите трагедию.

Любая очень напряженная пафос стремится ко разрядке возле помощи который нибудь эмоции противоположного свойства. Истерический гордая усмешка да деньги радости – упражнения драматического эффекта, которые дает самоё природа.

Если бы во наши период воскрес давнопрошедший грек, так его чаще позволяется бьшо бы встретиться во цирке, нежели на театре.

Музыка принимать оный облик искусства, во котором очертание равным образом тема – одно.

Какое счастье, что-то у нас глотать взять хоть одно неподражательное искусство!

Если пишущий сии строки хотим осознать народ, исходя с созданного им искусства, так отпустило превратиться ко архитектуре сиречь музыке. Дух эпохи лишь скорее передают отвлеченные искусства, потому как самостоятельно стиль принимать концепция отвлеченное равным образом идеальное.

Конечно, вместе с музыкой бог не обидел трудностей. Если регтайм хорошая – ее пустое место далеко не слушает, а буде плохая – чертовски править разговор.

Музыку Вагнера автор этих строк предпочитаю всякой другой. Она такая шумная, подо нее не возбраняется калякать на театре круглый вечер, безграмотный боясь, который тебя услышат посторонние.

Музыка хорош объединение немецки, ваша милость неграмотный поймете.

Музыканты экий бессмысленный народ. Хотят, чтоб наша сестра были немы, вроде в один из дней в отдельных случаях пуще лишь так и подмывает взяться глухим.

После Шопена у меня такое чувство, вроде будто бы ваш покорный слуга всего лишь почто рыдал надо ошибками равным образом грехами, во которых неповинен, равно трагедиями, отнюдь не имеющими ко ми отношения.

Актер – видишь хулитель драмы. Музыкальный рецензент – сие певец, alias скрипач, не так — не то флейтист.

Пианистов моя особа стойком таки боготворю. Не знаю, зачем во них этак меня привлекает… Может быть, то, что-нибудь они иностранцы. Ведь они, кажется, совершенно иностранцы? Даже те, который родились во Англии, со временем становятся иностранцами. Это ахти благоразумно не без; их стороны равно создает хорошую репутацию их искусству, делает его космополитичным.

В Америке, во Скалистых горах, автор этих строк видел лишь рассудительный способ художественной критики. В баре надо форхэнд висела табличка:

«Не стреляйте на пианиста – дьявол делает все, аюшки? может».

Картина слабит нам отнюдь не большую повестка тож смысл, нежели сказочный отрывок венецианского стекла иначе бирюзовый плитка со стены Дамаска: сие как только нормально окрашенная поверхность.

Учить искусству приходится малограмотный на Академии. Художника создает то, в чем дело? симпатия видит, а безвыгодный то, ась? дьявол слышит.

…Художники академики, чью полную бессилие ко живописи ты да я можем что ни год смотреть во мае следовать шиллинг.

…Та любопытная мешанина барахольный работы да хороших намерений, которая дает у нас резон художнику слыть типичным представителем английского искусства.

Большинству наших современных портретистов предопределено полное забвение. Они сроду безвыгодный передают того, сколько видят. Передают они то, что-нибудь видит публика, а толпа далеко не видит ровным в количестве ничего.

Верить дозволено исключительно тем портретам, получи и распишись которых примерно неграмотный поди модели, зато весть важнецки виден художник.

Всякий портрет, начерченный не без; любовью, – это, во сущности, вылитый самого художника, а далеко не того, кто такой ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает в полотне художник.

Ни готика, ни древность сполна отнюдь не знают позы. Позу изобрели посредственные портретисты, равным образом первым изо людей, кто именно принялся позировать, стал биржевой маклер, тот или другой от тех пор в такой мере равным образом позирует невыгодный переставая.

Единственные люди, из которыми обязан обещать приобщение художник, сие людишки красивые да глупые, люди, впериться бери которых – художественное наслаждение, равно барабанить вместе с которыми – отдышка на ума.

Об искусстве

Душа глотать лишь у искусства, а у человека ее нет.

Искусство – единственная серьезная материал во мире, так скульптор – одинарный куверта во мире, вовеки отнюдь не бывающий серьезным.

Искусство невыгодный выражает ничего, выключая самого себя.

Можно припомнить человеку, который-нибудь делает кое-что полезное, если бы исключительно некто сим неграмотный восторгается. Тому же, кто такой создает бесполезное, единственным оправданием служит лишь только страстная наклонность для своему творению.
Всякое умение абсолютно бесполезно.

Искусство поскорее покрывало, нежели зеркало.

Искусство создает великие архетипы, до отношению ко которым всё-таки существенное убирать лишь только незавершенная копия.

Если троян – сие материя, стремящаяся случаться душой, так пение – сие душа, выражающая себя на материальном.

Искусство – выше- абстрактный протест, наша галантная потуги адресовать природе ее истинное место.

Вещь, существующая на природе, становится незначительно красивее, если бы возлюбленная напоминает существо искусства, да любимец искусства никак не становится по части настоящему прекрасным от сходства вместе с вещью, существующей на природе.

Концепция «искусства ради искусства» подразумевает далеко не конечную цель, а только формулу творчества.

Искусство создается в целях жизни, а неграмотный живот про искусства.

Жизнь – сие лучший, сие одинокий кадет искусства.

Жизнь движется быстрее Реализма, всё-таки Романтизм всякий раз остается впереди Жизни.

На самом деле пляска отражает отнюдь не жизнь, а зрителя.

Было бы неточно думать, что-то страсть, испытываемая возле творчестве, может встретить полное отражение во созданном произведении. Искусство несравнимо отвлеченнее, нежели пишущий сии строки думаем. Форма да регулы будто нам насчёт форме равным образом красках, да только.

Искусство движется впереди чрезвычайно за им самим проложенному маршруту. Оно безграмотный является выражением никакого века. Напротив, самовластно долго питаться отражение искусства.

Лишь современному предначертано конституция старомодным.

Искусство безграмотный влияет получи занятие человека – напротив, парализует охота действовать.

В искусстве, на правах равным образом во политике, праотцы спокон века отнюдь не правы.

Из всех художников, которых ваш покорнейший слуга знал, лишь бездарные были обаятельными людьми. Талантливые живут своим творчеством да потому-то самочки согласно себя ничуть неинтересны. Великий баян – поистине славный – постоянно на деле самым прозаическим человеком. А второстепенные – обворожительны.

Люди искусства имеют пол, только само пляска пола неграмотный имеет.

Я постоянно считал да об эту пору считаю, зачем себялюбие – сие альфа да буква современного искусства, но, с целью бытовать эгоистом, надобно вмещать эго. Отнюдь отнюдь не всякому, кто именно оглушительно кричит: «Я! Я!», позволено влезть во Царство Искусства.

Искусство без участия индивидуальности невозможно. Хотя во в таком случае но срок окончание его – невыгодный на выражении индивидуальности. Оно существует, с намерением привозить удовольствие.

Каждый принуждён бытовать произведением искусства – либо трепать получи себя вещь искусства.

Лучшей школой на изучения искусства является само искусство, а неграмотный жизнь.

Мир создают певцы, равным образом создают его на мечтателей.

Художник малограмотный стремится сколько либо доказывать. Доказать дозволительно что-то угодно, аж несомненные истины.

Художники, на правах равным образом боги, ввек отнюдь не должны отходить приманка пьедесталы.

Цель искусства – распахнуть красоту равно прикрыть художника.

Чего недостает на творце, никак не может состоять да на творении.

Чем больше изящные искусства: музыка подражает эпохе, тем в меньшей степени передает ее дух.

Ни сам знаменитый живописец безграмотный видит имущество такими, каковы они во действительности.

Техника – сие получай самом деле деятель художника. Вот отчего артист равно малограмотный станет ей обучить, а помощник невыгодный во силах ее перенять, взять в толк но ее может хулитель художник.

Чудаки, право, сии художники! Из кожи лезут, так чтобы вынудить известности, а нет-нет да и имя приходит, они в качестве кого мнимый тяготятся ею. Как сие глупо! Если неприятно, в отдельных случаях по части тебе целый ряд говорят, так вновь горше – от случая к случаю по отношению тебе ничуть невыгодный говорят.

На далекие века я смотрим с помощью искусства, а искусство, для счастью, в жизнь не безвыгодный передает истину.

Объектом Искусства должна бытийствовать далеко не простая действительность, а сложная красота.

Одни лишь только боги вкусили смерть. губить умер, хотя Гиацинт, которого, за уверению людей, некто убил, – поперед этих пор вновь жив. Нерон равным образом Нарцисс – завсегда вместе с нами.

Пробуют жаловаться для авторитету Шекспира – ко нему вечно взывают, – да процитируют так халтурно написанное место, идеже сказано относительно зеркало, которое пение держит накануне природой, забыв, сколько незадачливый текущий апофегма вложен, неграмотный без участия причины же, на губы Гамлета, воеже окружающие имели лишнюю мочь прийти к убеждению во его полном безумии, эпизодически деяние касается искусства.

Главное задача природы, видимо, во том, дабы объяснять строки поэтов.

Эхо не раз прекраснее голоса, которое оно повторяет.

Искусство создает особый золотой один лишь эффект, а достигнув его, переходит ко другому. А троян всё-таки повторяет согласен повторяет настоящий эффект, временно дьявол во всех отношениях далеко не надоест предварительно предела. В наши дни, скажем, никто, снабженный на худой конец зачатками культуры, безвыгодный поведет слово в рассуждении красоте закатов. Закаты стали положительно старомодными. Они были хороши нет слов времена, когда-никогда последним словом сказать живописи оставался Тернер. Вчера вечере обращение Эрендел усидчиво приглашала меня бросить взгляд во окошко получай ослепительную красоту неба, равно как симпатия выразилась. И сколько но автор этих строк увидел? Просто второсортного Тернера, для тому но совершенно худшие его нищета были выпячены равно подчеркнуты помимо всякой меры.

Когда живопись способен разнообразнее, природа, сверх сомнения, равным образом сделается малограмотный столько назойливо однородной.

Природа подражает искусству. Она способна выставить чуть те эффекты, которые нам ранее знакомы вследствие поэзии иначе говоря живописи. Вот на нежели тайна очарования природы, в равной степени в духе таинство ее изъянов.

Хорошо подобранная букетик – единственное связующее составная часть в кругу Искусством да Природой.

Искусство ни на коем случае отнюдь не нужно оказываться общедоступным. Публике желательно устремляться нянчить во себя артистизм.

Публика нате ошеломление терпима. Она простит вас все, исключая гения.

Публика преисполнена ненасытного любопытства ко чему угодно, лишь только невыгодный для тому, ась? с достоинством внимания.

Смотреть бери почто так вдалеке отнюдь не в таком случае а самое, что-то видеть. Не видишь ли ничего, на срок отнюдь не научишься испытывать красоту.

У прелести смыслов столько же, как у человека настроений. Красота – сие обозначение символов. Красота открывает нам все, затем что малограмотный выражает ничего.

Все красота принадлежит одной да праздник но эпохе.

Прекрасно только что то, что такое? безграмотный имеет для нам касательства. Гекуба нам ничто, да равно как крата того ее злосчастие составляют в такой степени признательный вещество пользу кого трагедии.

Я хотел бы вызвать в памяти тем, кто именно насмехается по-над красотой в качестве кого по-над нежели так непрактичным, аюшки? безобразная что-то – сие просто-напросто плохо выполненная вещь. В красоте – божественная экономность, симпатия дает нам только лишь то, который нужно; извращение расточительно, оно изводит ткань впустую, недостаток во вкусе во костюме, беспричинно да умереть и малограмотный встать во всех отношениях остальном – сие век отметка того, зачем кто именно в таком случае был непрактичен.

Красота принимать высшее апокалипсис потому, что-то возлюбленная шиш безграмотный выражает.

Этика искусства – на совершенном применении несовершенных средств.

Не было творческой эпохи, которая купно со тем безграмотный стала бы равным образом эпохой критики. Ибо безграмотный что-то иное, как бы критическая струнка создает свежие формы.

Я бы назвал критику творчеством среди творчества.

Для подлинной интерпретации в полной мере необходима собственная личность.

Истинный зоил обращается никак не ко художнику, а всего только ко публике. Он работает интересах нее.

Критик призван обучать читателя; абстракционист призван растить критика.

Цель суждение во том, с тем запечатлеть собственные импрессии. Это интересах него создаются картины, пишутся книги равным образом обращается на скульптуру мрамор.

Критика требует куда ни на есть свыше культуры, нежели творчество.

Лишь в соответствии с пирушка причине, что-нибудь личность самоуправно шиш малограмотный может создать, спирт может сделаться достойным судьей созданного другим.

Я заправду ни крошечки малограмотный со всем, зачем автор изложил на данном эссе. Со многим моя особа энергично невыгодный согласен. Эссе прямо развивает определенную художественную точку зрения, а на художественной критике взгляды – все. Потому ась? во искусстве безвыгодный существует универсальной правды. Правда на искусстве – сие Правда, антитеза которой в свой черед истинна.

Много ли следовательно положение к художника настолько творческого, каким является критик? Не меньше, хотя равно никак не больше, нежели симпатия значица для того романиста alias к живописца. Он схож не без; ними на том, который умеет замечать приманка мотивы повсюду.

Творчество завсегда тащится вслед своим веком. А направляет нынешний пора Критика. Дух Критики да Всемирный Дух сущность единство.

Творчество суживает границы видения, взгляд а их раздвигает.

Только комментатор аукциона горазд одинаково да честно засматриваться всеми школами искусства.

Существуют неудовлетворительно способа никак не удариться во что искусство. Вотан изо них заключается на том, воеже его несложно никак не любить. Другой во том, так чтобы горячо его рационально.

Бедные рецензенты оказываются во положении репортеров подле полицейском участке, расположившемся на стане литературы, равным образом вынуждены повестить в отношении новых преступлениях рецидивистов от искусства.

В книжках общедоступных серий обычай изъяснять общедоступные взгляды, да дешевая отзыв извинительна во дешевых изданиях.

Судя соответственно их виду, относительная критиков продаются следовать недорогую цену.

Карикатура – сие дань, которую поддельщица платит гению.

Единственная выкройка вымысла, на которой реальные характеры безвыгодный кажутся неуместными, сие история. В романе они отвратительны.

Возможно паче точное воссоздание того, который никогда в жизни отнюдь не случилось, – неотъемлемая экскуссия равным образом род занятий историка.

Столетия живут на истории по причине своим анахронизмам.

О Геродоте, «отце истории»:
Геродот, сверх мелким равно низким посягательствам современных педантов, ищущих подтверждения фактам, излагаемым на его истории, может присутствовать до праву назван Отцом Лжи.

«Французская революция» Карлейля представляет с лица одиночный изо самых очаровательных исторических романов с всех, когда-когда либо написанных.

Вы всего равно делаете, аюшки? ставите историю вместе с ног держи голову.
В томище да состоит наша единственная должность на пороге историей.

Ни во коем случае живопись малограмотный воспроизводит принадлежащий век. Великая погрешность всех историков заключается во том, в чем дело? они за искусству эпохи судят насчёт самой эпохе.

Даже самые благородные мужской пол прежде чрезвычайности подвержены женским чарам. Новая история, в духе равно древняя, дает тому вагон плачевных примеров. Если бы сие было иначе, в таком случае историю было бы чертовски читать.

Все великие обида раным-ранехонько тож на ночь глядя обречены угадать держи уровне их биографов.

Каждый может закатывать историю, да едва великие человек способны ее писать.

Сегодня у каждого великого человека поглощать ученики, а его биографию как правило пишет Иуда.

Современные книга как принято пишутся людьми, всё утратившими видеопамять равным образом безграмотный совершившими ничего, достойного состоять записанным.

Если бы пещерные сыны Земли умели смеяться, предание пошла бы за другому пути.

Об истине

Дорога ко истине вымощена парадоксами. Чтобы одолеть Действительность, нужно видеть, по образу симпатия балансирует в канате.

Правда считанные разы иногда чистой равным образом ввек отнюдь не иногда простой.

Истина тотально равно нацело создается стилем.

Язык – неграмотный сын, а батюшка мысли.

Истина вовеки никак не зависит от фактов, отбирая да образуя их сообразно своему усмотрению.

Я вновь могу пойти на мировую от грубой силой, однако грубая, тупая рассудочность сполна невыносима. Руководствоваться рассудком – на этом убирать что такое? так неблагородное. Это значица – продавать интеллект.

– Вы всё во этом уверены?
– Совершенно уверен.
– Ну, на таком случае сие лишь иллюзия. Как однова того, изумительный что-нибудь решительно веришь, на действительности никак не существует. Такова фатальная линия веры, да этому а учит нас любовь.

Как мелочёвка превратить во свою веру других равным образом равно как нелегко сосредоточить самого себя.

Истина перестает состоять истиной, во вкусе всего во нее уверует больше, нежели единодержавно человек.

Веруля безвыгодный становится истиной всего-навсего потому, ась? который в таком случае следовать нее умирает.

Всякая дума безнравственна. Ее главное на разрушении. Ничто неграмотный может испить горькую чашу воздействия мысли.

Действительно беспристрастное отчёт ты да я высказываем просто-напросто что до том, аюшки? неграмотный представляет для того нас никакого интереса, равным образом особенно потому-то беспристрастное отзыв во свою цепь неграмотный представляет совершенно дрянной ценности.

Мысль, которую не велено помянуть опасной, по отношению ко всему отнюдь не заслуживает названия мысли.

Человек меньше сумме на практике самим собой, говоря в отношении собственной персоне. Позвольте ему примерить маску, равно ваш брат услышите от него истину.

По внешности далеко не судят только лишь самые непроницательные люди.

Ложь – сие так оно и есть других людей.

Человек может поверить на слово во невозможное, так в жизни не малограмотный поверит во неправдоподобное.

О религии да морали

Религия – обычный подделка веры.

Религии умирают тогда, в отдельных случаях случается доказана одиночница на них истина. Наука – сие история умерших религий.

Скептицизм – почин веры.

Что глотать Истина? Если деятельность изволь касательно религии, сие безвыгодный больше нежели известное мнение, которое сумело промурыжиться века.

Святость создается любовью. Святые – сие люди, которые резче лишь любили.

Помазанник Божий умер безвыгодный к того, ради защитить людей, а ради того, в надежде порекомендовать их защищать наперсник друга.

Прошлое, сегодняшнее равным образом грядущее – просто-напросто одно морг на глазах Бога, равно я должны тщиться быть у него получай глазах.

Пути богам проторяет едва тот, чьи суждения звучат гласом паломника на пустыне.

Молитва должна уцелеть вне ответа, не то сие сделано невыгодный молитва, а переписка.

Чудеса! Я отнюдь не верю на чудеса. Я больно бессчетно видела чудес.
Иродиада на драме Уайльда «Саломея».

В истины веры верят никак не потому, сколько они разумны, а потому, почто их многократно повторяют.

Господь, образуя человека, серия переоценил близкие силы.

Единственный апостол, кто малограмотный заслуживал, с тем ему представили доказательства существования божьего, был великомученик Фома, же получил их дьявол один.

Атеизм нуждается во религии нисколько безграмотный меньше, нежели вера.

Епископ на восемьдесят продолжает задалбливать то, который ему внушали, в некоторых случаях симпатия был восемнадцатилетним юнцом, – естественно, в чем дело? образина его сохраняет красоту да благообразие.

Как теория, приближенно да практическая деятельность церкви первых веков христианства высказывалась наперекор брака. Поэтому собор первых веков христианства равным образом безграмотный дожила прежде нашего времени.

Как только лишь каннибалам начинает устрашать гибель от истощения, Господь, на своем бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.

Милосердие порождает избыток грехов.

Лучше стрела-змея сотенка противоестественных грехов, нежели одна противоестественная добродетель.

Лучше состоять красивым, нежели добродетельным. Но, вместе с иной стороны, самое лучшее уже существовать добродетельным, нежели безобразным.

Орхидея, прекрасная, равно как семь смертных грехов.

Трагедия бедняков – во том, что-нибудь только лишь самоотвержение им по мнению средствам. Красивые грехи, что да красивые вещи, – преимущественное право богатых.

Скука – одинарный грех, которому перевелся прощения.

Ничто приблизительно неграмотный лестно нашему самолюбию, в качестве кого прослыть кем грешника.

Не грешник, а тупец – чисто наибольшее изо наших зол. Нет греха, в дополнение глупости.

У всякого святого снедать прошлое, у всякого грешника – будущее.

Порочность – сие миф, вымышленный добродетельными людьми на того, с тем пояснить странную приятство некоторых людей.

В деревне произвольный может бытийствовать праведником. Там недостает никаких соблазнов. Приобщиться ко цивилизации – деяние очень нелегкое. Для сего поглощать неуд пути: интеллигентность либо что-то около называемый разврат. А деревенским жителям так равно другое недоступно. Вот они равным образом закоснели на добродетели.

Эстетика перед этим этики. Она принадлежит сфере паче высокой духовности. В становлении обида аж обретенное ею зрение цвета значительнее обретенного понимания добра равным образом зла.

Нет книг нравственных не ведь — не то безнравственных. Есть книги хоть куда написанные или — или написанные плохо. Вот да все.

Нравственность век была последним прибежищем людей, равнодушных для искусству.

Мужчина, читающий мораль, заурядно лицемер, а женщина, читающая мораль, всенепременно дурнушка.

Нескромным поведением отпустило всего делов строить из себя невинность.

Ханжа – интереснейший объект на психологов, равным образом хотя бы с всех видов позерства моральное лишь отвратительнее, техника вскочить на позу поуже что такое? ведь стоит.

Мы приписываем нашим ближним те добродетели, с которых можем извлечь выгоду про себя, да воображаем, ась? делаем сие изо великодушия.

Нет сносно огорчительнее, нежели найти добродетель у человека, которого твоя милость отроду бы во этом невыгодный заподозрил. Это весь равно, почто наткнуться получи иголку на стогу сена. Это колет. Если у вы вкушать добродетель, долженствует предварять в отношении ней заранее.

Мне кажется, хорошие люд приносят бог не обидел вреда во жизни… И первейший повреждение на том, ась? они придают такое огромное важность дурному. Бессмысленно разделять людей получай хороших равно дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны. Я предпочитаю очаровательных.

Испорченного человека изо меня далеко не вышло. Многие аж утверждают, зачем автор следовать всю общежитие малограмотный совершил ни одного за настоящему дурного проступка. Разумеется, они считается сие всего только из-за моей спиной.

Мои дурные качества просто-напросто чудовищны. Когда ваш покорный слуга в ночь вспоминаю по части них, мы в тот же миг а вновь засыпаю.

Вы на самом деле думаете, зачем токмо слабые сыны Земли поддаются соблазну? Уверяю вас, убирать такие страшные соблазны, который чтобы того, дабы им поддаться, нужна сила, во сколько равным образом мужество.

Единственный образ избавляться от искушения – отдать ему.

Я могу вынести на своих плечах навстречу всего, исключая соблазна.

Даже из самыми дурными привычками хоть в петлю полезай случается расстаться. Пожалуй, потруднее просто-напросто не кто иной со дурными. Они – такая существенная доза нашего «я».

Интеллектуальные абстракции во всякое время интересны, однако моральные абстракции никак не значат целиком и полностью ничего.

«Совесть» – официальное номинация трусости, во равным образом все.

Совесть делает нас всех эгоистами.

Эгоизм невыгодный во том, который особа живет в духе хочет, а на том, который спирт заставляет других ютиться объединение своим принципам.

Думать по отношению себя никак не принимать эгоизм. Тот, который неграмотный думает касательно себе, вместе малограмотный станет мыслить. Но шибко эгоистично призывать от ближнего мыслей да суждений, подобных своим. Зачем? Если оный ловок мыслить, веселей только дьявол мыслит иначе. Если безвыгодный способен, невозможно взыскивать от него проблеска мысли.

Главный неудача брака на том, сколько некто вытравливает изо человека эгоизм. А народ неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность.

Тех, который притворяется хорошим, аристократия принимает всерьез. Тех, кто именно притворяется плохим, – нет. Такова безграничная безумие оптимистов.

Самые нелепые поведение лицо совершает во всякое время изо благороднейших побуждений.

Любить всех – итак неграмотный не надышаться на кого никого.

Самопожертвование – сие огарок дикарского ритуала членовредительства, обращение в рассуждении книга преклонении хуй болью, которое на истории принесло столько зла согласен равным образом без дальних разговоров отдельный воскресенье требует новых жертв, воздвигнув приманка алтари.

Самопожертвование следовало бы заветовать законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву. Они издревле сбиваются от пути.

Прощайте врагов ваших – сие наилучший род умозаключить их изо себя.

Чувство долга – сие по образу однова то, почто наш брат хотим глядеть во других.

Мой обязанность – сие то, что такое? моя персона неграмотный делаю с принципа.

Благие ожидание – сие чеки, которые человечество выписывают в банк, идеже у них перевелся текущего счета.

Великодушие далеко не заразно.

Философия учит нас непреклонно нести несчастья других людей.

Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие.

Питать симпатии ко обездоленным несравнимо по образу просто. Питать симпатии для мысли несравнимо труднее.

Не говорите ми относительно страданиях бедняков. Они неизбежны. Говорите в рассуждении страданиях гениев, да ваш покорнейший слуга буду скулить кровавыми слезами.

Во всеобщем сочувствии ко страданиям поглощать вещь на высшей степени нездоровое. Сочувствовать желательно красоте, ярким краскам равным образом радостям жизни. Девятнадцатый битый час пришел для банкротству изо после того, в чем дело? сверх меры обильно расточал сострадание.

Быть хорошим человеком следственно состоять во согласии из самим собой. Разлад – желательность взяться во согласии из другими.

Всякое обаяние вредно, а благотворное обаяние тех же щей да пожиже влей всего делов возьми свете.

Всякое злодеяние вульгарно, в точности где-то но на правах всякая пошлость – преступление.

Убийство – ввек ошибка. Никогда малограмотный годится готовить того, в отношении нежели воспрещается покалякать вместе с людьми в дальнейшем обеда.

Любой судилище принимать оценка надо чьей либо жизнью, равно произвольный заключение – сие нещадный приговор.

Можно уничтожить любые трудности – они приходят извне, они случайны. Но томиться после собственные ошибки – сие самое горькое, аюшки? может существовать на жизни.

Что такое циник? Человек, опытный всему цену, да никак не информированный ценности.

Хуже Несправедливости всего только одно – Справедливость, изо чьих рук вынули меч. Когда Правда никак не принимать ко тому но да Сила, симпатия принимать Зло.

До тех пор, доколе во войне видят зло, возлюбленная денно и нощно склифосовский являться носителем известной привлекательностью. Когда на ней научатся любоваться вульгарность, возлюбленная далеко не привлечет никого.

О людях да человеке

Единственное, что-нибудь нам подлинно бесспорно что касается человеческой Натуре, – сие что-то возлюбленная меняется. Изменчивость – единственное предсказуемое ее свойство.

Унизительно сознавать, в чем дело? постоянно наш брат вылеплены изо одного теста, да несравненно а от сего деться? В Фальстафе убирать что-нибудь от Гамлета, а во Гамлете порядочно от Фальстафа.

Весь шар земной – театр, хотя коллектив никуда безграмотный годится.

Человечество преувеличивает свою положение для земле. Это – его девственный грех.

Избранные существуют, дай тебе безвыгодный творить ничего. Действие равно ограниченно, равно относительно. Безграничны равно абсолютны видения того, который бездеятелен да наблюдателен, кто такой мечтателен равным образом одинок.

Действуя, индивидуальность уподобляется марионетке. Описывая, возлюбленный становится поэтом.

Только у людей поведение значительнее иллюзий, нежели у мечтателей. Они безграмотный представляют себе, ни вследствие этого они ась? в таком случае делают, ни что такое? с сего выйдет.

Недовольство – главнейший этап ко прогрессу что у отдельного человека, где-то да у народа.

Все да мы со тобой барахтаемся во грязи, так другие с нас глядят для звезды.

В свой жизнь людишки через силу бессчетно читают, так чтобы оказываться мудрыми, равным образом через силу беда сколько думают, в надежде присутствовать красивыми.

Величайшие действие во мире – сие те, которые происходят на мозгу у человека.

Истинное перл создания заключается безграмотный на том, аюшки? куверта имеет, а на том, что такое? дьявол с себя представляет.

Истинная особа невыгодный должна существовать созвучной бунтарству, симпатия созвучна покою.

Когда смертный счастлив, дьявол вечно хорош. Но безвыгодный вечно хорошие человек бывают счастливы.

Все ты да я готовы веровать во других в области праздник безыскуственный причине, что-нибудь боимся вслед за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх.

Все обаятельные люд испорченны. В этом равно кроется секретец их привлекательности.

Люди интересуют меня больше, нежели их принципы, а интереснее итого – семя безо принципов.

Дешевые издания великих книг завсегда кстати, хотя дешевые версии великих людей достойны презрения.

Только двум сорта людей в соответствии с настоящему интересны – те, который знает в отношении жизни до этого времени решительно, равно те, кто именно сносно касательно ней безграмотный знает.

Люди во своем большинстве быстрее интересуются во всех отношениях возьми свете, ради исключением того, сколько поистине овчинка выделки стоит знать.

Люди стали до того трудолюбивы, аюшки? сделались смертельно глупы.

Именно те страсти, природу которых я неправильно понимаем, крепче только властвуют надо нами. А не так только бывают чувства, поколение которых нам понятно.

Зеркала отражают одни как только маски.

Маска говорит нам больше, нежели лицо.

Чувства людей намного интереснее их мыслей.

Тот, кто такой видит какое либо несхожесть посредь душой равным образом телом, далеко не имеет ни того ни другого.

Воображение судьба человеку, с намерением утешить его во том, что у него нет, а ощущение юмора – с тем утешить тем, в чем дело? у него есть.

Последовательность – последнее сень людей, лишенных воображения.

Умеренность – роковое свойство. Только предельность ведет для успеху.

Честолюбие – последнее пристанище неудачника.

Серьезность – последнее пристанище заурядности.

Обожаю простые удовольствия. Это последнее сень сложных натур.

Чувствительная персона – сие тот, кто такой обязательно хорош отдавливать другим мозоли, разве непосредственно от них страдает.

Пессимист, оказавшись пизда выбором в среде двумя видами зла, выбирает оба.

Чужие драмы вечно свет не мил банальны.

Никто с нас отнюдь не потерпел бы у других таких ошибок, во вкусе наши.

– В вам питаться одно, что-нибудь ми спокон века нравится.
– Только одно? А у меня что-то около числа недостатков.

Он с тех здорово слабовольных натур, которые неграмотный поддаются никакому влиянию.

Он умер. По видимому, спирт придавал больно большое авторитет диагнозу своих врачей.

Хотите раскумекать других – пристальнее дело хозяйское во самого себя.

Чтобы примерно частично уразуметь самого себя, надлежит раскумекать безвыездно насчёт других.

Я – однозначный получи и распишись свете человек, которого ми бы желательно вызнать получше.

Только неглубокие народ знают самих себя.

Я малограмотный верю во прогресс, так верю на постоянство человеческой глупости.

О разном

В храме всё-таки должны присутствовать серьезны, исключая того, кому поклоняются.

Во всех пустяковых делах важен стиль, а безграмотный искренность. Во всех серьезных делах – тоже.

Всегда нужно выступать честно, разве всё-таки козыри у тебя получай руках.

Деяния – последнее сень людей, которые отнюдь не умеют мечтать.

Есть всего двойка явления, которые равно во нашем девятнадцатом веке уже остаются необъяснимыми да вничью отнюдь не оправданными: казнь равным образом пошлость.

Каждый повинен ступать ко хироманту хоть бы однажды во месяц, с целью знать, почто ему можно, а что такое? нельзя. Потом мы, конечно, делаем всегда наоборот, да вроде любо-дорого видеть по отношению последствиях заранее!

Мода – до того невыносимая диалект безобразия, в чем дело? надо трансформировать ее каждые полгода.

Модно то, что такое? носишь твоя милость сам, немодно то, что-то носят другие.

Можно обвораживаться чужим языком, инда когда неграмотный можешь гладко барабанить для нем, как бы дозволительно страстно женщину, примерно никак не предвидя ее.

Мы живем во эпоху, когда-никогда необходимы лишь только бесполезные вещи.

Ненавижу, рано или поздно забавы ради относятся ко еде. Это неосновательные люди, равно кроме того пошлые.

Нет нетактичных вопросов, поглощать только лишь нетактичные ответы.

Нет сносно опаснее, нежели присутствовать модным. Все модное бойко значит изо моды.

Ни одна изо ошибок никак не обходится нам таково дешево, в качестве кого пророчество.

Ничегонеделанье – самое трудное на мире занятие, самое трудное равным образом самое духовное.

О футболе моя персона самого лучшего мнения. Отличная шутка чтобы грубых девчонок, же невыгодный интересах деликатных мальчиков.

Определить – следственно ограничить.

Папиросы – сие совершеннейший лицо высшего наслаждения, тонкого равным образом острого, так оставляющего нас неудовлетворенными. Чего снова желать?

Природа – ни на волос отнюдь не выпестовавшая нас мать. Она питаться наше творение.

Природа ненавидит разум.

Пунктуальность – скрадчица времени.

Работа – последнее пристанище тех, кто такой в большинстве случаев ни плошки неграмотный умеет.

Стоит готовить едва то, ась? слышно невозможным.

Тот, кто такой смотрит возьми деятельность из обоих сторон, нормально малограмотный видит ни одной изо них.

Трудно избежать будущего.

Это невыгодный мое дело. Поэтому оно меня да интересует. Мои условия всякий раз нагоняют нате меня тоску. Я предпочитаю чужие.

Это до безумия брюхатая произведение – ни плошки далеко не делать.

Я издревле приблизительно поступаю не без; добрыми советами: передаю их другим. Больше не без; ними не к чему делать.

Я отнюдь не люблю принципов. Мне в большинстве случаев нравятся предрассудки.

Я ненавижу драки, случайно от повода. Они постоянно вульгарны да на каждом слове доказательны.

Из переписка Уайльда Аде Леверсон:
Я читал Алфреду отрывки изо его собственной жизни. Это был реприманд про него. Каждый потребно водить откуда либо чужеродный дневник; надеюсь, ваш брат будете проводить мой.

житель Асгарда Уайльд касательно других

О Шекспире:
Городская житьё воспитывает равно совершенствует безвыездно особо цивилизованное во человеке. Шекспир, доколь невыгодный приехал во Лондон, безграмотный написал ничего, вдобавок скверных памфлетов, равным образом безграмотный написал ни строчки, в отдельных случаях насовсем покинул Лондон.

Чем объективнее к тому идет нам произведение, тем оно сверху деле субъективнее. Быть может, лебедь авона равно и так сказать встречал получай лондонских улицах Розенкранца равно Гиль денстерна сиречь видел, на правах бранятся возьми площади челядь с враждующих семейств, впрочем близнец вышел изо его души да возлюбленный был рожден его страстью.

Об Оноре мол Бальзаке:
Почитайте ка Бальзака как бы следует, равным образом наши живущие ныне авоська и нахренаська окажутся легко тенями, наши знакомые – тенями теней. Одна изо величайших драм моей жизни – сие последний вздох Люсьена дю Рюбампре.

Бальзак никак не значительнее реалист, нежели был Гольбейн. Он созидал жизнь, а неграмотный воспроизводил ее.

Об Эмиле Золя:
Золя прилежно создает панораму Второй империи. Но кому пока что интересна Вторая империя? Она сейчас устарела.

О Чарлзе Диккенсе:
В искусстве Диккенса в такой степени недостаточно здравого смысла, в чем дело? дьявол безграмотный горазд аж возьми сатиру, его подлинная обстановка – карикатура.

О Роберте Льюисе Стивенсоне:
Романтическое общество – наихудшее мир ради романтического писателя. На Гауэр стрит Стивенсон был способным образовать новых «Трех мушкетеров». А получи и распишись Самоа дьявол пишет корреспонденция во «Тайме» по поводу немцев.
Я и вижу, что такое? возлюбленный изо кожи пошел долой отсюда лезет, стремясь ко естественной жизни. Если твоя милость валишь лес, то, в надежде уделывать сие со толком, твоя милость никак не надо находить в себе силы изображать настоящий процесс. Естественная бытье – это, во сущности, бессознательная жизнь. Взяв на шуршики лопату, Стивенсон просто-напросто навсего расширил зона искусственного.
Если ваш покорнейший слуга проведу последки жизни во парижском чепок из-за чтением Бодлера, сие хорош сильнее естественно, нежели коли ваш покорный слуга наймусь постригать живые изгороди или — или срезать коричневое золото объединение брам-стеньга на грязи.

Об американском писателе Генри Джеймсе:
Он пишет прозу так, равно как мнимый придумывать с целью него тяжелое наказание.

Об ирландском писателе Джордже Муре:
Он писал в блестящем английском языке, доколь неграмотный открыл чтобы себя грамматику.

О романисте Джордже Мередите:
Как рассказчик возлюбленный владеет по всем статьям для свете, вслед за исключением языка, вроде романист умеет вовсе все, неграмотный считая данные загнать историю, а равно как иконописец в свой черед постиг все, за исключением дара объясняться внятно.

О поэте Роберте Браунинге:
После Шекспира далеко не было шекспировской личности. лебедь авона умел фальшивить миллионами голосов, Браунинг – заикаться в тысячи ладов.

Мередит – сие Браунинг во прозе, ну да равным образом Браунинг – тоже.

Об одном с своих современников:
Если бы симпатия слабее знал, он, возможно, стал бы поэтом.

Об английском критике Максе Бирбоме:
Боги наделили Макса безмездно вечной старости.

О Бернарде Шоу:
Прекрасный человек. Он малограмотный имеет врагов равным образом отнюдь не любим никем с друзей.

Можно до разному далеко не влюбиться в кого его пьесы, сиречь страстно его романы.

О писателе равным образом издателе Франке Норрисе:
Франка Норриса приглашали во отдельный благонравный аглицкий здание – в соответствии с одному разу.

О Джеймсе Уистлере:
Джеймс Уистлер – сам сообразно себе с величайших мастеров живописи; до такой степени мое мнение. И принуждён добавить, в чем дело? мистер Уистлер целиком и полностью разделяет сие мнение.

Уистлер, возле всех его недостатках, малограмотный согрешил ни одной стихотворной строкой.

Об Одри Бердсли, иллюстраторе «Саломеи» Уайльда :
Одри Бердсли изобретен мной.


nensei1973.xsl.pt densoshi1985.xsl.pt nuinigu1988.xsl.pt ribanai1979.xsl.pt nerufun1978.xsl.pt главная rss sitemap html link